Вечером совсем немного, всего лишь на донышке ковша.
А воды в бочонке оставалось все меньше и меньше.
Когда хотелось пить, пить и пить, ожидание перемен вдвойне становилось пыткой.
Так длилось всю ночь... И всю ночь неподвижно лежал стылый туман.
И море не шелохнулось.
И наутро никаких перемен.
Лишь чуть светлее стало в серо-бурых недрах тумана, чуть попросторнее.
Теперь можно было различить лица и глаза.
И на несколько сажен вокруг лодки тускло серебрилась тяжелая, неподвижная, как ртуть, мертвая зыбь.
Такой стоячей воды Кириск никогда не видел.
И никакого ветерка, и никаких перемен.
Но в то утро мальчика очень поразило, как сильно изменились лица взрослы.
